Пожалуйста, Анатолий Нахимович!
Я являюсь представителем практического звена онкологического.
Мы лечим москвичей.
Стараемся это делать на современном уровне
И благодаря оснащению, мы и раньше были оснащены неплохо,то что касается
модернизации здравоохранения, это позволило нам выйти на мировой уровень, практически
Мы ничем не отличаемся. Ну, если, коротенькая справочка, 90-е годы
в больнице... возьмем даже раньше - 72 год.
Больница на 660 коек. Ультразвука нет, эндоскопии нет, лаборатории нет - это онкологическая больница!
И тогда она тоже была одной из лучших.
Если сейчас посмотреть, ну, там, скажем: три диагностических компьютерных томографа
два магнитно-резонансных томографа, линейный ускоритель, лаборатория
то есть мы вот сейчас, наши специалисты, они ездят по миру и, в общем, говорят, что мы ничем
не отличаемся от такой нормальной европейской клиники, а по некоторым параметрам: по расходным материалам,
высоких технологиях - еще и превосходим некоторые клиники Франции, (неразборчиво)
Ведущий: Но нам было бы интересно все-таки послушать по проблемам, Анатолий Нахимович.
это очень резонансная история. Мы знаем, что пришлось сотрудникам больницы
войти в конфликт с руководителями здравоохранения Москвы
в связи со стоимостью лекарств. Это то, что всех волнует! Почему подорожали и некоторые препараты аж под 40 раз стали дороже?
Ну, Борис Львович, спасибо. Ну, тогда я, может быть коснусь истории конфликта.
Что сейчас происходит? Вот сейчас всячески пытаются показать, что это мой личный конфликт с руководством департамента здравоохранения.
Что это все основано на материальных интересах. Что же происходит на самом деле?
Никакого отношения к личному конфликту нет.
То, что сейчас происходит в московском здравоохранении оно постепенно начинает откатывать уровень оказания помощи
онкологическим больным дальше и дальше. И когда я понял, что начиная с 16-го года мы не сможем поддерживать уровень помощи больным
я пошел к Леониду Михайловичу (Печатникову, вице-мэру Москвы).
И просил я всего немного - я просил в соответсвии с законом - чтобы было понятно
у автономного учреждения вообще не может быть централизованных закупок по закону.
А в 16-м году у нас было централизованных закупок на 660 миллионов.
И вот тогда, изучая заявку и смотря по сайту закупки.гов.ру и тогда мы выявили вот эту разницу в ценах
о чем спрашивает Борис Львович. 8-го ноября выходит постановление правительства Москвы о переводе больницы из автономного
учреждения в бюджет. Ну и, собственно, вот это и явилось спусковым механизмом, чтобы вынести вот это все в публичное пространство.
Что произошло? Чтобы было вам понятно.
Значит в Москве, в настоящее время, я это заявляю совершенно ответственно, сформирована самая коррумпированная централизованная система (медицинских) закупок в России.
При чем сейчас, если вы посмотрите прессу, это не имеет к нам отношения, вот там исследовали сайт закупки.гов.ру
Организация анализировала, была статья в Ведомостях, посчитали, что там переплата на 24 млрд рублей.
Я не знаю - это вот все из прессы.
Что произошло. Если мы берем 14-й год в Москве цены на лекарства формируются по коммерческим предложениям
от разных фирм. Я их получал, когда был главным онкологом начиная там с 11-го года.
мы получали предложения, брали минимальную цену из этих предложений, и она являлась стартовой для аукциона.
Что произошло в 16-м году? Значит, поменяли принцип формирования цены.
Стали формировать по максимальной цене. По так называемой регистрационной цене.
Но помимо этого придумали еще лучше! Вот что такое "регистрационная цена"? Есть, предположим, пять препаратов разных, дженериков.
Одно и то же название, вот, ну, приведу на конкретном примере. Вот взять золендроновую кислоту, которую... я вам контракт покажу 17-го года.
Берется самый дорогой регистрационный препарат!
Зачастую, оригинальный. Значит, все, что вы слышали на Эхе Москвы, Леонида Михайловича спрашивают, Печатникова.
Вот вы видели, где можно сделать, так сказать, вот это сформирование?
Да все это формируется не во время аукциона! Это все делается до аукциона. Потому что в Москве сделана самая централизованная система.
Все больницы обязаны подать годовую потребность во всем, это касается не только лекарств!
Это касается обслуживания медицинской техники и строительных работ, расходных материалов, всего!
Дальше, на стадии формирования аукциона, вот я даже понял термин - есть в 44-м законе -
вы знаете, там есть такой термин "искусственное дробление заказа".
А тут придуман... не придуман - используется - другой термин (метод): "Искусственное укрупнение заказа".
Очень хороший вам пример. Значит, вот аукцион, который прошел.
Значит, объединяют в Москве 218 больниц. Объявляют аукцион на обслуживание медицинской техники - 6 миллиардов рублей!
Там только обеспечение аукциона почти 780 миллионов! Естественно, выигрывает один участник - а никто не может - "Медтехника" выигрывает.
Значит, цена понижения 4% - много! 244 млн сэкономили!
Но если мы посмотрим, то с 15-го года стоимость обслуживания медицинской техники возросла в три раза, на 4,7 млрд.
Значит, 4 млрд добавили, а 244 млн "сэкономили".
Кстати, вот сейчас вот, это уже опубликовано в прессе, аналогичный аукцион ФАС признал в Самарской области
ну там они не дошли до Москвы. Там было 4 млрд, а Москва сделал шесть.
Собственно, вот против этого я и выступил! Я сказал: Излишняя централизация - она убивает рынок.
Нет рынка - значит, можно закупать лекарства по завышенным ценам.
Отсюда и получилось увеличение стоимости препаратов от 14-го до 16-го года в 5, 7, 10 и 11 раз.
Журналист: А можно я задам еще один вопрос Анатолию Нахимовичу?
Вот, собственно, Вы упоминали до этого заметку (неразборчиво) и там был еще пункт, касающийся лекарственного обеспечения.
Там речь шла о препарате "Беодайм". В общем, если больница закупала его, то отправляла обратно.
Там нет нормального обоснования, мы просто посмотрели в госзакупки... Я правильно понимаю, что в 2016-м году
больница закупала препараты порядка 30-32 млн?
В общем, так ли это?
Ну, по поводу препарата "Беодайм". Вот сведения они берут из акта проверки (больницы).
На этот акт проверки больница дала ответ 3-го февраля. Из порядка сотни замечаний, в плане устранения замечаний осталось два.
Практически все оспорено. По поводу "Беодайма" это просто инсинуации.
Значит, препарат Перьетта, который входит (в Беодайм) он без трастузуумаба просто не применяется.
И, естественно, он назначался одновременно.
Нет смысла его назначать (отдельно от трастузуумаба).
Купили его всего за внебюджетные деньги и всего для десяти пациентов.
Купили для молодых пациенток.
Или не для совсем молодых, или, может быть, беременности у нас бывают,
Просто добавление к трастузуумабу препарата Перьетта оно увеличивает излечиваемость больных в два раза.
Если без него это где-то 40% полных ремиссий, то добавление и сочетание трастузуумаба
с пертузумабом (Перьеттой) он дает 75% полных ремиссий.
Поэтому и купили для молодых. Действительно, препарат дорогой. Но!
Мы его применяли только для (неразборчиво) это всего 6 циклов.
До операции. И если у 75% получается полный патоморфоз, то это значит, вот эти 75% женщин они имеют шансы излечиться.
Не просто получить ремиссию, а вылечиться.
А применение при прогрессировании невозможно - он, действительно, очень дорогой.
Ведущий: Пожалуйста, товарищ! Журналист: Азад Примов, газета "Мир Новостей". У меня вопрос:
Ну, говоря условно, Вы пали жертвой попыток использовать децентрализованные закупки в целях экономии бюджетных средств.
Скажите, а есть ли сегодня в Москве больницы, которые имеют право децентрализованно закупать лекарства?
Махсон: Сами закупать? Журналист: Децентрализованно! Не централизованно!
Вы понимаете, какая ситуация. Вот, что происходит в Москве.
Есть портал, на него больница обязана подать все свои потребности. Есть такая система - ЕАИСТ.
Это через которую объявляется аукцион.
Значит, вот если в департаменте (здравоохранения) не нажмут кнопочку в ЕАИСТе, то никто, никакая больница ничего не может объявить.
Просто (неразборчиво). Дальше, на совещаниях было сказано так.
Вы должны подать потребности свои и будет централизованная закупка.
В оригинале планировалось, что больницы могут на 5% своих средств купить препараты самостоятельно.
Может быть не пять, может, больше.
То есть, теоретически возможность имеется, а практически - она резко ограниченна.
Почему у нас такое? А потому что до 2017-го года 223-й закон "не смогли" встроить в эту систему ЕАИСТ.
Если бы его встроили, у нас была бы возможность и такого не было бы.
Ведущий: Спасибо! Да! (обращаясь к журналисту).
Фармацевтический вестник, Чалова Екатерина. Анатолий Нахимович! Вопрос, во-первых:
Возымели ли какие-то последствия результаты проверки, которую департамент здравоохранения проводил в вашей больнице?
Какие выводы, что вообще последовало за всем этим?
И второй вопрос, Вы обращались с письмом в ФСБ и следственный комитет. Что ни будь Вам ответили на Ваш запрос?
О проведении проверки по закупочной деятельности департамента?
По результатам проверки (62-й больницы) это только сейчас появляются какие-то сведения в печати и все.
Больница еще ответ по справке не получила.
Хотя возражения (на акт проверки) были поданы 3-го февраля. Уже сколько? 4 недели.
25 дней, как больница ответила на результаты проверки и дальше - тишина.
А ФСБ передали материалы для проверки в управление внутренних дел и ведется проверка.
Журналист: А они не подтверждают! ГУВД Москвы.
Ну, как не подтверждают, если меня вызывали и я там подписал
значит, со мной провели беседу, материалы были переданы, я там подписал, поговорили...
Ну, это было, наверное, недели три назад.
А что там дальше - я не знаю.